Карина Согоян: «Чего пока категорически нет в России - это постоянства»
Карина Согоян. Кандидат технических наук, винный эксперт, член российских и международных дегустационных конкурсов, судья Роскачества, автор книги «Крымские вина. Новая история»
Беседовала Олеся Репкина
В конце апреля состоялся очередной конкурс Роскачества. Какие впечатления?
Лучше всего себя показали белые и игристые вина. И это чуть ли не первый случай, когда красные, которые традиционно из-за своей многогранности, сложности и глубины получают больший процент высоких баллов, провалились.
Что с ними стряслось?
Слишком много образцов были не готовы. На дегустационном конкурсе мы судим исключительно здесь и сейчас. Если мы получаем вино, у которого молодые, грубые танины, закрытый аромат, мы ставим ему плохие оценки. Мы не можем и не должны догадываться, каким оно станет потом, раздавать авансы. Если в данный момент есть шероховатости, будьте готовы получить соответствующие баллы.
А белые порадовали? Или просто на фоне неудачных красных выглядели выигрышно?
И среди белых, а это около 270 образцов, особых звезд не нашлось. Более того, ни одному вину не присудили гран-при. Многие хорошие, равные, легко вышли в лист претендентов, а на передегустации не смогли набрать выше 92 баллов.
Производители к этому вряд ли готовы. Как вам удается доносить им полезную информацию и не перессориться?
Да, наши виноделы бурно радуются высоким оценкам и очень болезненно переживают низкие. Если я замечаю какие-то огрехи, стараюсь поделиться своим мнением напрямую без лишних ушей. Не пишу в соцсетях «я попробовала это вино, фу, какая гадость!» У меня нет задачи возвысить себя за счет винодела: вот я такая крутая, а вы какой-то ерунды наделали. Моя миссия помогать, а не обличать. Но кто-то прислушается, а кто-то все равно обидится.
Такие конкурсы и рейтинги сейчас приносят реальную пользу индустрий или потребителям?
Крупных локальных мероприятий сейчас по сути два: выставка «Винорус», отпраздновавшая в этом году 25-летие, и салон «Продэкспо Wine». Остальное — рейтинги. Их авторитетность зависит от состава жюри и программы дегустаций. Если судьям предлагается ознакомиться со 150 винами за день, у меня большие вопросы к такому подходу. После 70-го образца просто наступает физическая усталость. Без опьянения, но и без сил, уже невозможно вдумчиво оценивать.
В Роскачестве, например, придерживаются ГОСТа, согласно которому эксперту дают не более 45 образцов за пять часов с перерывом. Но это мы ушли в механику процесса. Возвращаюсь к вопросу, кому все это надо. Индустрии точно нужно - виноделам для проверки своей работы, оценки своего текущего места на рынке, сравнения с конкурентами и т. д. Потребителю тоже полезно, если он умеет этим пользоваться. Невозможно абсолютно все вина держать в голове, зато удобно воспользоваться надежным рейтингом как справочником. Не всегда ваше мнение и автора будет совпадать, но в большинстве случаев с предоставленной информацией можно работать.
Иногда на полках магазинов можно увидеть бутылки с медалями не то что не Concours Mondial de Bruxelles, но каких-то совсем местечковых конкурсов, которые никому не известны за пределами этих деревень. На них есть смысл ориентироваться?
Безусловно. Если какой-то регион выберет свое лучшее вино, но потом оно не выиграет на уровне мира или даже страны, оно все равно останется если не выдающимся, то хотя бы очень хорошим. В этом смысле медаль регионального итальянского или французского конкурса стоит гораздо больше, чем баллы в каком-нибудь приложении, полученные от пользователей. Нет ничего более субъективного, чем потребительские оценки. Кто-то любит полусладкое вино, попробовал сухое, счел его кислым и влепил двойку.
Все площадки с пользовательским контентом и оценками ужасны в той или иной степени — и Vivino, и TripAdvisor. С винными рейтингами не все так плохо?
Винные рейтинги открывают люди, которые интересуются вином чуть больше, чем на уровне «что купить до тысячи в соседнем магазине». Нужно просто найти того эксперта, чьему мнению вы можете доверять. Скажем, я не всегда согласна с оценками Артура Саркисяна, тем не менее мне понятна его система, я могу ориентироваться на его гид.
От эксперта вашего уровня хочется получить ответы еще на 100 вопросов. Но ваш профессиональный опыт настолько интересный, что я предложу поговорить сначала о нем.
Я росла в Крыму. А мой покойный папа работал в НИИ «Магарач» (Всероссийский национальный научно-исследовательский институт виноградарства и виноделия, основан в 1828 году, старейший подобный центр в ведении РАН. — Прим. ред.) — занимался селекцией, был кандидатом наук и уважаемым в своей сфере ученым. Дети часто идут по стопам родителей. Вот я и поступила на биофак в Симферополе. А когда оканчивала институт, выбор тоже был невелик, вернее, его просто не было. Шел 1993 год. Где искать работу, было неясно. И мне оставалось только идти в аспирантуру по пути виноделия. Диссертацию я защитила в 1998-м, но наука к тому моменту докатилась уже до нуля. Интересно, кем бы я сейчас была при других обстоятельствах, наверное, доктором наук, уважаемым человеком… Однако сложилось как сложилось. И вот я кандидат наук, у меня зарплата 50 долларов, и тут мне предлагают работу в Москве в компании «Довгань» с окладом 500 долларов. Разумеется, я собираю чемодан и еду. «Довгань» вскоре закрылся, а я осталась в столице искать себе применение, связанное с вином.
И каким-то образом не стали сомелье...
Да, это смешная история. Я узнала, что есть такая интересная профессия и что надо ехать в ресторан «Ностальжи» к сомелье Алексею Сидорову. Он спрашивает: «Вы откуда? », я говорю: «Из Крыма, я кандидат наук», на что он отвечает примерно следующее: «В Крыму вин нет, и в вине понимать вы ничего не можете. На работу я вас не возьму». Честно говоря, я и правда не знала ни Бургундии, ни Бордо. Ну и кто такой сомелье, я тогда тоже так и не поняла, но очень расстроилась.
Зато в то время начинали издаваться первые журналы о вине, и в 1999-м я устроилась редактором в «Российский альманах вин» и стала использовать все возможности ходить на дегустации. Надо сказать, они в начале 2000-х были невероятно роскошными, сейчас и близко такого нет.
Серьезные экземпляры?
Dom Perignon, Krug - обычное дело.
Где потом работали?
Из журнала я перешла в виноторговую компанию заниматься ассортиментом. И поняла, что лучше всего у меня получается преподавать, читать лекции и проводить мастер-классы. Затем оказалась на винодельнях — с 2016 года в Крыму, потом в Краснодарском крае, затем немного в «Массандре» и с 2020-го в Domaine Burnier. Там я занималась продвижением бренда.
Как вы выбираете, с кем сотрудничать?
Для меня всегда было важно, чтобы мне самой нравился продукт, с которым работаю, я должна быть в нем уверена.
Что вам дает участие в дегустационных конкурсах в качестве судьи?
Это всегда интересно, потому что таким образом можно иметь ежегодный срез уровня виноделия. Теперь мировой охват сузился до одной России, но и это прекрасная возможность получения большой органолептической информации и развития своих рецепторов.
Вашей профессии винного эксперта, уверена, многие завидуют. И не понимают, как что устроено...
О, разумеется, все убеждены, что мы самые счастливые люди, что у нас работа мечты. Начинаем утро с бокала вина, а нам за это еще и платят. Кстати, по большей части экспертам на самом деле ничего не платят. Тем более не обеспечивают абонементом к стоматологу. Повезло, если от природы у вас крепкая эмаль, но даже в этом случае под занавес дегустации 70 образцов, среди которых масса высококислотных, зубы начинает просто ломить. От красных вин потом все черное во рту. Да, мы не глотаем вино, но все равно может случаться изжога или дискомфорт в желудке. Не говоря о том, что это довольно тяжелая и не такая уж веселая работа, ничем не напоминающая вечеринки. Ты же не просто так набрал вина в рот, пополоскал и сплюнул. Ты же думаешь над этим вином, несешь ответственность за каждый свой балл.
А вне работы хочется выпить простой человеческий бокал вина?
Конечно! Это же в удовольствие. Какой бы тяжелой ни была работа с вином, она не вызывает отторжения вина.
Не кажется ли вам, что многие вина последних лет, как, впрочем, и другие продукты массовой культуры, хорошо сделаны, даже почти безупречны, но словно из пробирки?
Согласна, очень много такого. Все выверено, сбалансировано, красиво, но без души. Уж лучше пусть в них будет какой-то изъян — не дефект, конечно, но какая-то шероховатость. Жизнь вместо выхолощенности.
Искусственный интеллект может включиться в виноделие?
Это уже происходит. Например, в винном парке Mriya есть несколько вин, созданных виноделами при участии AI. Не исключено, что лет через десять появятся винные мультиварки, куда закинул все, они сами почистили, порезали, потушили, пожарили — и борщ готов. Вернее, вино.
Как вам такие перспективы?
Мне не очень. Вокруг нас уже столько ненастоящего! Мы перестали смотреть по сторонам, глядим только в телефоны. Недавно меня очень зацепила мысль, что гаджеты сделали современных детей сиротами.
Побудем пока в старом добром настоящем. В блиц-формате назовите, пожалуйста, три крупных хозяйства, которые делают хорошую и качественную продукцию в своем сегменте.
«Фанагория» — одна из крупнейших российских виноделен, которая хорошо выступает в сегменте массового вина, но также производит интересные вина в сегменте премиум. «Золотая Балка» — у этого огромного хозяйства тоже очень много доступного вина и есть несколько вин, преимущественно игристых, относящихся к премиуму. Дербентская винодельческая компания — для большого производства у нее достойные игристые вина. Тихие, на мой взгляд, пока уступают.
Давайте придумаем еще несколько категорий хозяйств, чтобы назвать лучшие, не сравнивая горячее с квадратным.
Тогда следующими будут производства среднего размера: это «Винодельня Ведерниковь» и Château Côtes de Saint Daniel.
Топ среди премиальных производителей?
«Галицкий и Галицкий», «Усадьба Дивноморское», «Шумринка» и «Скалистый Берег». В эти производства вложено достаточно инвестиций, чтобы сейчас выпускать вина очень хорошего уровня.
Авторское виноделие?
Здесь тоже почему-то четыре, а не три хозяйства. Павел Швец и Олег Репин. На самом деле каждый из них выпускает в год примерно столько же бутылок, сколько Галицкие, но первые два начинали буквально на коленке, это совсем разные подходы. Далее Константин Дзитоев и «Собер Баш».
Какие винодельни стоит посетить — необязательно ради исключительного вина, скорее чтобы было красиво, интересно, вкусно?
Абсолютно все, у которых есть экскурсионное направление. Непременно надо побывать в «Абрау-Дюрсо», «Массандре» и «Новом Свете». И пусть вас не смущает, что там все поставлено на поток. Зато это очень интересное погружение в историю виноделия — Европа не может похвастаться такими старыми подвалами, как мы. Ради красоты и современной архитектуры стоит ехать в «Скалистый Берег», в имение «Сикоры» и на «Виноградники Гай-Кодзора». В Alma Valley, «Золотой Балке» и UPPA Winery тоже интересно. В «Собер Баш» отличная дегустационная терраса, а само хозяйство — в живописном лесу. Когда в Château Côtes de Saint Daniel организуют туристическую программу, планируйте съездить и туда — наверняка будет хорошо. Отдельно отмечу гравитационную винодельню Chateau Pinot — там гости спускаются вниз по пандусу и могут видеть работу виноделов.
Какие вина вы сами любите? Или это вопрос из разряда «какая твоя любимая книжка»?
Да, у меня нет любимых. Зависит от настроения и многого другого. Хотя, нет, я чуть лукавлю. Больше всего я люблю Шампань. А вообще я получаю равное удовольствие от любого хорошего вина: и от Brunello, и от Barolo, и от Бордо, и от Тосканы, и от рислинга, и от пино-нуар.
Грустно. Не хочется заканчивать беседу на такой ноте…
Чего пока категорически нет в России — это постоянства. Допустим, игристые вина по классике вчера были хорошими у «Дивноморского», а завтра будут у кого-то другого, и невозможно угадать у кого. Если Lanson, Roederer и Ruinart из года в год делают свое базовое, узнаваемое вино, у нас, к сожалению, то винтаж такой, то винтаж сякой.
Из-за погоды?
Поверьте, разные урожаи везде бывают. Просто есть такое понятие, как мастерство, отточенное годами. Будем к нему стремиться!